«У нас и у Вселенского Патриарха была разная цель. Наша – войти на короткий срок в Константинопольский Патриархат и выйти из него автокефальной Церковью. Его – сделать «киевский патриархат» частью Константинопольской Церкви и таким образом укрепить ее. А автокефалию нам дать в будущем, когда – не известно. Но для нас нет разницы – быть в Московском Патриархате, или в Константинопольском. То есть, вышли из одного ярма – попали в другое», – возмутился Филарет.

«Во-первых, я должен был отречься от «патриаршества». Наша Церковь уже не называлась бы патриархатом, а просто митрополией Константинопольского Патриархата. Мы должны были бы выбрать трех кандидатов на киевский престол, а из них Патриарх уже бы выбрал предстоятеля. В Синод мы бы предлагали трех кандидатов на одно место, а он из трех выбирал бы одного. То есть, условия для нашей Церкви в составе Константинопольского Патриархата были бы худшими, нежели для УПЦ в составе Патриархата Московского», – отметил он.

По словам Филарета, такие условия «киевскому патриархату» выдвинули митрополит Галльский Эммануил (представитель Вселенского Патриархата в ЕС) и генсек Синода Константинопольской Церкви архимандрит Элпидофор.

«Когда я прочитал эти условия, то сказал – нет. Мы можем войти на условиях Киевской митрополии XVII столетия, когда она была в составе Константинопольского Патриархата, но во всем была независима. Тогда епископы и казачество сами выбирали митрополита, сами ставили его и уведомляли про это Константинопольского Патриарха, а тот потом присылал грамоту, что согласен на это», – подчеркнул Филарет.